Добавить в избранное


БазыУчебные заведения
Центры прослушиванияЭмблемы и символика
Выбор оружияШтаб-квартиры
Обмен разведданнымиБункеры
Резидентуры в посольствахТехника спецслужб
Спецтюрьмы 
Разоблачения
Провалы
Скандалы
Реорганизации
Операции
 
 
ФСБ в регионах
Спецслужбы в СНГ
Пресса и спецслужбы
История
Шпионские процессы
Теракты
Группировки
Контроль гос-ва
Борьба с терроризмом
Спецназ

Партнеры

Главные новости
Выборы за рубежом

САмые вкусные рецепты
Выборы в России

Миссия-помогать бизнесу
Школьные будни


Секретные сотрудники охраны

То внимание, которое  сегодня проявляется к  тайной  политической  полиции  Российской империи, объясняется не только любознательностью исследователя.  Скорее  всего,  это необходимость  изучения опыта одного из наиболее эффективных институтов государственного механизма.


    Рассмотрим некоторые  аспекты  организации важнейшего из методов политического сыска в Российской империи, а именно  – внутреннего наблюдения за работой политических партий и организаций секретными сотрудниками. На примерах  подбора  и использования  этих сотрудников, в том числе на Южном Урале, в Оренбургской и Уфимской губерниях.
    Секретными сотрудниками, или агентами внутреннего наблюдения, в охранке  были  «лица, состоящие членами преступных сообществ», которые поставляли информацию о своих организациях  за плату, причем сумма была различной : от 5 рублей в месяц для незначительных агентов до 500 рублей для крупных партийных деятелей типа Р. Малиновского, Е. Азефа и других.  Получается, что  преступники были а содержании у госудаства, причем оно их стимулировало, это касалось лиц  совершающих преступления, которые были  предусмотрены  ст.ст.100-102 Уголовного уложения.  Можно сказать, что  охранка поощряла партийную карьеру своих секретных сотрудников, и даже оказывала  посильную помощь в карьерном росте: «Сотрудник, стоящий в «низах» организации, постепенно может быть продвинут выше, путем последовательных арестов более сильных, окружающих его, работников»      
     Несмотря на то, что  офицерами Отдельного корпуса жандармов  был собран  большой   опыт по вербовке секретных сотрудников, и  были разработаны методики,  вербовка агентов  представляла одну из самых серьезных проблем.
 «Инструкция по организации и ведению внутренней агентуры» очерчивает  круг лиц, среди которых офицер, занимающийся розыском, может вербовать себе агентов: «подозревавшиеся или уже привлекавшиеся к политическим делам, слабохарактерные революционеры, разочарованные или обиженные партией, нуждающиеся материально, бежавшие из мест высылки, а также и предназначенные в ссылку».  Хочется заметить, что среди перечисленных категорий возможных кандидатов в секретные сотрудники нет  упоминания о тех, кто  добровольно желает  послужить делу охранения существующего государственного строя.  Более того, даже если  таковые и  появляются, то  "Инструкция…" требует относиться к ним «с большой осторожностью, проверяя как лицо, дающее сведения, так и самые сведения, дабы избежать умышленного направления ими розыска на ложный путь». Подобная практика  имела достаточно веские основания и основывалась  из практического опыта охранных отделений.  Например,  в январе 1909г. помощник начальника Оренбургского губернского жандармского управления в Челябинском уезде ротмистр Никитин донес начальнику Пермского районного охранного отделения о том, что, по агентурным сведениям, на станциях Уфа и Златоуст распространяются социал-демократические прокламации в коробках от сардин.  Целый месяц  силы жандармско-полицейских отделений  были вынуждены разыскивать  преступников, в итоге  выяснилось, что «ни в депо, ни в мастерских, ни на станции» Уфа и Златоуст подобные прокламации не появлялись. На запрос об источнике сведений  ротмистр Никитин ответил, что «сведения эти получены от случайного сотрудника, проверить не представилось возможным».
Среди тех, кто стал агентом добровольно , были редки идейные защитники престола.  Например, разоблаченная Л. Я. Бурцевым долголетняя сотрудница охранки Ф. Гернгросс-Жученко на допросе  заявила: «Я служила идее. Помните, что я честный сотрудник Департамента полиции в борьбе с революционерами». Такую высокую самооценку, как и исключительную редкость подобного явления, подтверждал и один из руководителей охранки А. И. Спиридович: «Образчик самого лучшего, идейного, преданного правительству сотрудника, каких вообще бывало немного».
     В большинстве случаев,  люди смотрели на работу секретного сотрудника исключительно  как на способ заработка. Как показывает практика,  не гнушались ничем, чтобы этот заработок приобрести.  К примеру,  12 августа 1912г. младший унтер-офицер 190 пехотного Очаковского полка Г. Н. Храмцов помог в  аресте  писца Уфимской уездной управы М. Д. Фетисова, оклеветав его в совершении опасного государственного преступления, а именно заявив, что Фетисов обратился к нему с вопросами: «Как бы это устроить, чтобы солдаты бросили ружья и нельзя ли в войска передать прокламации?» Буквально через 2 дня Храмцов обратился в Уфимское губернское жандармское управление за рекомендацией к жандармам г.Златоуста, куда собирался после увольнения и хотел работать секретным сотрудником.
К слову сказать, руководство Департамента полиции отнюдь не обольщалось относительно того, какого сорта  люди обращаются с предложениями сотрудничать в качестве секретных сотрудников.  Показателем может служить  циркуляр Департамента полиции №106540 от 20 сентября 1912г., говоривший об аферисте и мошеннике, казаке Донского войска К. С. Мартынове, которыйговорил, что он  граф, родственник дома Романовых.  Он  собирал деньги с крестьян Сальского округа, занимался незаконный врачебной деятельностью и  прочими делами.  Вохранку он не приходил и свои услуги не предлагал, но Департамент полиции, основываясь на прошлом опыте и понимая,  что рано или поздно Мартынов придет в охранку. Поэтому,  уведомляет своих офицеров «на случай предложения означенным Мартыновым, как незаслуживающим (так в подлиннике) никакого доверия, своих услуг по розыску».     
     Анализируя  циркуляры  Департамента Полиции, можно сказать, что  в целом ряде случаев успешная вербовка секретных агентов не оказывала существенного влияния на успех политического сыска. На самом деле, завербованные секретные сотрудники не оправдали возлагаемых на них надежд.  Например,  в течение только 1912 года охранка отказалась  от работы  более 70 секретных сотрудников «как не заслуживающих доверия». Завербованный охранкой ссыльно-поселенец И. К. Фельдман на допросе по поводу даваемой им недостоверной информации заявил, «что, находясь без всяких средств к жизни, он дал вымышленные сведения с целью получить за это вознаграждение».
   Но несмотря на трудности с вербовкой секретных гентов, охранные отделения справлялись с задачей внутреннего освещения деятельности революционных партий, приче имели  полную информацию не только об уже совершенных, но и о преступлниях которые готовились. Правда, зачастую  эта информация использовалась для решения собственных проблем жандармских офицеров. Например,  в 1906г. петербургский градоначальник фон-дер Лауниц попытался взять под контроль деятельность начальника охранного отделения Герасимова. Герасимов, получил от Азефа информацию о подготовке покушения на фон-дер Лауница, но он не только не принял меры  по пресечению этого преступления, а  даже скрыл сведения, в  итоге  градоначальник в январе 1907г. был убит.
  Особо стоит остановиться на  деятельности секретных сотрудников во взаимоотношениях  с офицерами Отдельного Корпуса жандармов,  которые курировали их тайную работу в революционных организациях.  Зачастую оценка службы этих офицеров  напрямую  зависела от наличия и количества завербованных секретных агентов. От  полноты и достоверности сведений которые они давали,  в связи с этим каждый жандармский офицер делал все, чтобы приобрести секретных сотрудников. Кстати, вербовка была основным, но совсем  не единственным способом вербовки. Существовала практика, когда вышестоящие начальники охранных отделений, и даже руковдство  Департамента полиции сманивали  друг  у друга  агентов, не гнушаясь никакими методами.  Эта система  мешала в работе охранки,  часто наносила существенный вред интересам дела. В итоге Департамент полиции в ноябре 1908г. разразился грозным циркуляром, где констатировал «нарекания… местных розыскных органов на «переманивание» приобретенных ими секретных сотрудников обещаниями большего вознаграждения или даже путем угроз арестовать или «провалить» сотрудника, каковые угрозы в нескольких случаях и были приведены в исполнение». Жандармы переманивали агентов и из других служб  – у губернаторов, местной полиции и др. Н.Н.Ансимов в своей статье о взаимоотношениях жандармов с местными органами власти в начале XX века, пишет  о скандале, который  сотрясал Екатеринбург в течение почти всего 1909г.  Он  был вызван тем, что жандармский ротмистр Ральцевич отобрал у полицмейстера Скорунского секретного сотрудника «Брата»; конфликт пришлось разрешать на уровне Министерства Внутренних дел.
 Борьба  жандармов и местной полиции стала всеобщей во время революции 1905-1907гг. и в последующие годы достигла  небывалых размеров.  Полицейские пользовались любой  возможностью,  чтобы помешать жандармам в их работе.  Директор Департамента полиции в июне 1907г. обратился  шифротелеграммой к начальнику Московского губернского жандармского управления, отметив в ней, что «усиливающийся террор в отношении должностных и частных лиц требует полного напряжения всех розыскных сил, в чем необходимо единение с общей полицией… наблюдаемая во многих местах рознь прежде всего грозит самим представителям и местной власти».
 Если учесть эту  обстановку, то становится понятно, почему  жандармские офицеры всячески избегали сообщать своему начальству об источниках полученных сведений. И даже больше, на прямые требования сообщить источники информации, например, помощник начальника Уфимского губернского жандармского управления в Златоустовском уезде подполковник Завьялов отделывается такими ответами: «Сведения полученычерез подведомственного агента вахмистра Титова от одного из жителей села Сыростан, …фамилии коего Титов не упомнил». Так же поступает в аналлогичных  случаях и помощник начальника Оренбургского губернского жандармского управления в Челябинском уезде ротмистр Никитин: «Доношу, что сведения получены мной… от случайного сотрудника, от кого именно в настоящее время припомнить не могу».  Кроме этого,  при переводе на новое место службы жандармы  стремились любой ценой сохранить свою агентуру в личном подчинении,  не смотря на то, что это могло принести ущерб делу.  Так, уже упоминавшийся здесь подполковник Завьялов в декабре 1909г. при передаче дел и должности ротмистру Хлебородову не только не передал свою агентуру, но даже не ввел в курс дела, чем совершенно ликвидировал политический сыск на территории уезда на некоторое время.  Можно было бы подумать,  что офицер, из личных карьерных побужени нанесший политическому сыску удар,  был серьезно наказан. Но  нет!  В послужном  списке  Завьялова никаких сведений о взысканиях в этот период нет. И это был не единичный случай.  При изучении системы внутреннего наблюдения за революционными организациями можно встретить и более странные случаи.  Например,  в 1913г. командир Отдельного Корпуса Жандармов генерал-адъютант Джунковский совершенно  уничтожил агентурную работу в воинских частях и учебных заведениях, запретив своим сотрудникам вербовать секретных агентв, а тех кто  уже работал  – немедленно уволить.  Что же касается  работы  охранки, то ее работники не доверяли сведений о секретных сотрудниках не только своим начальникам, но и подчиненным. Ротмистр Никитин,  уходя  в отпуск, просто  сворачивал всю агентурную деятельность в Челябинском уезде, а на запросы начальства с предельной откровенностью докладывал: «Агентурных сведений за июль месяц (1909г.) не было, потому что в это время я находился в отпуску…».
 Нужно отметить, что секретные сотрудники  были инересны руководству Корпуса жандармов только  до тех пор, пока работали и доставляли сведения.  Бывали случаи, когда агенты  по различным причинам агенты прекращали работу, чаще всего будучи  разоблачены как провокаторы в своих организациях. С этого момента Департаменту полиции эти люди становились ненужны и могли устраивать свою дальнейшую жизнь самостоятельно.  Только  в октябре 1908г. Департамент полиции рекомендовал начальникам «местных розыскных учреждений, пользовавшихся в свое время услугами утративших конспирацию сотрудников», решать эти проблемы самим, «установив, на почве взаимных одолжений в этом деле, соглашение с другими розыскными учреждениями, входить с ними непосредственно от себя в сношения, для устройства каждого расконспирированного лица».
 Но даже  проверенные  секретные сотрудники не пользовались  доверием своего жандармского начальства. Вся структура   должна была, по мнению руководства Департамента полиции, основываться на возможности проверки информации, полученной от секретных сотрудников, сведениями, кторые постуают от других  агентов  в этих же организациях, т.е. так называемой «перекрестной агентурой».  Это быо ктуальо для вновь принятых сотрудников, которых проверяли еще и с помощью наружного наблюдения. Это был самый быстрый метод позволяющий  выявлять сотрудников, поставляющих недостоверную информацию.
 Деятели  охранки, хоть и хотели воспитывать своих агентов, «создавать и поддерживать интерес к розыску, как орудию борьбы с вредом революционного движения», все же понимали, что основным стимулом к их работе является оплата.  А так как вознаграждение каждого агента «находится в прямой зависимости от ценности даваемых ими агентурных сведений и того положения, которое каждый из них занимает в организации», то было немало таких, которые умели  различными способами это вознаграждение увеличить. Самый распространенный  способ -это устройство  в разные жандармские учреждения. Сохранение в тайне своих сотрудников каждым офицером охранки создавало для этого наиболее благоприятную почву. Например, в 1910г. один и тот же агент  работал в Московском губернском жандармском управлении под кличкой «Макар» и в Московском охранном отделении под псевдонимом «Дровнин». При этом  он получал плату за одни и те же сведения в двух местах.  Показательно, что при обнаружении подобных махинаций  взыскания получали офицеры, заведующие розыском, а сотрудники увольнялись из одного учреждения, продолжая работать в другом.
  Следующим, очень распространенным способом повысить заработок у агентов была  провокация – метод, который охранка в своих нормативных актах запрещает, но который на практике применяется повсеместно.

Rambler's Top100
О проекте | Новости сайта | Реклама на сайте | Сотрудничество